Стихи Александра Прокофьева мелодичны и певучи. Недаром многие стали песнями...
О чём бы ни писал поэт: о деревне, родине, войне ― это всегда личное, кровное, своё. Вещи самые обыкновенные, люди самые простые.
А я лягу, прилягу
Возле старой дороги,
На душистом покосе,
На траве молодой…
Страна моя прекрасная,
Легко любить её,
Да здравствует, да здравствует
Отечество моё!..
Я песней, как ветром, наполню страну
О том, как товарищ пошёл на войну…
Поэт Александр Андреевич Прокофьев ― ровесник века (1900–1971). Он любил свой отчий край ― Олонию, Ладогу, Кобону. В старину Олонецкая крепость была форпостом северного края. На Ладожском озере рыбачили его родные, да и он сам мальчишкой не раз бросал невод. В селе Кобона, где проходила «дорога жизни» блокадного Ленинграда, в крестьянской семье родился будущий поэт-песенник.
Он вспоминал, как вместе с родителями вязал сети, выходил под парусом в бурное, словно море, озеро, косил траву, пахал землю, слушал напевы гармошки-тальянки, учился в сельской школе, учительской семинарии. Он рано вступил в партию, участвовал в Гражданской войне, служил в армии, заведовал клубом, занимался политработой, стал осваивать законы поэзии в литературном кружке. Первые стихи написал Александр о ладожском крае, который не мог забыть, хотя и поселился в Ленинграде.
Что весной на родине? Погода.
Волны неумолчно в берег бьют.
На цветах настоянную воду
Из восьми озёр родные пьют.
Пьют, как брагу, тёмными ковшами
Парни в самых радостных летах,
Не испить её: она большая.
И не расплескать: она в цветах!
Мне до тех озёр дорогой длинной
Не дойти. И вот в разбеге дня
Я кричу товарищам старинным:
«Поднимите ковшик за меня!»
Когда началась Великая Отечественная, Прокофьев участвовал в ней в качестве фронтового корреспондента, находился в блокированном врагами Ленинграде, сражался с фашистами в Заполярье, не переставал писать стихи о войне, солдатской дружбе, подвигах.
Война с блокадой чёрной жили рядом,
Земля была от взрывов горяча.
На Марсовом тогда копали гряды,
Осколки шли на них, как саранча!
На них садили стебельки картошки,
Капусту, лук на две иль три гряды —
От всех печалей наших понемножку,
От всей тоски, нахлынувшей беды!
Без умолку гремела канонада,
Влетали вспышки молнией в глаза,
А рядом были плиты Ленинграда,
На них темнели буквы,
Как гроза!
Полуторка. На берегу Ладоги
Много лет прожил Александр Прокофьев в Ленинграде. Здесь он руководил писательской организацией, приобрёл друзей и учеников.
Анатолий Чепуров вспоминал: «Я читал Прокофьева, и мне рисовался даже его внешний облик. Он представал перед глазами большим, плечистым, в красной косоворотке, с лицом, побронзовевшим от солёных рыбацких ветров Ладоги. Я видел его матросом Октябрьских штурмовых дней, у которого «пальцев страшная система врезалась в железо вся», когда он ворвался в Зимний и громовым голосом объявил: «Именем советской власти...»
В самом конце тридцатых годов я впервые увидел Александра Прокофьева наяву. Не богатырь, каким рисовался прежде. Роста невысокого, по сбит крепко. Под пиджаком косоворотка, синяя, сатиновая. Лицо почти такое, как представлялось,— рыбацкое, обветренное...»
Александр Андреевич занимался с начинающими писателями, наставлял их «на путь истинный», сопровождая в желанный мир поэзии. Одним он прямо говорил: «Займитесь другим делом, в жизни дел много, а это у вас не получится». Других ободрял, помогал печататься, следил за профессиональным ростом, интересовался судьбой в дальнейшем.
Прокофьев активно занимался переводческой деятельностью, на русском языке с его помощью зазвучали стихи украинских и белорусских поэтов Т. Шевченко, И. Франко, Я. Купала, Л. Украинки, М. Богдановича, М. Танка, а также народные литовские песни — дайны.
Опять вдохновенье сбежало,
С другими беседу ведёт?
Побольше работай, пожалуй,
Тогда не сбежит, а придёт.
Оно без волненья не может,
Ему бы бои да бои,
А если их нету, то сложит
Орлиные крылья свои.
А как без него, без опоры?
Совсем, брат, плохие дела,
И рифма приходит не скоро,
Метафора еле пришла,
Едва дотащилась, обидно
Такую задачу решать:
Ей надо бы в дом инвалидный,
А просишь стихи украшать!
Но с этим ничтожным мгновеньем
Тебе рассчитаться дано...
Сбежало — кричишь — вдохновенье —
Работай! В дороге оно!
Стихотворение Александра Прокофьева «Опять вдохновенье сбежало…» — это внутренний диалог поэта с самим собой о неизбежных муках творчества. В ироничной манере автор рассказывает о сложности создания стихов, о зависимости от изменчивого вдохновения, о необходимости упорного труда.
Первые строки задают тон всему произведению: ушло вдохновение и «с другими беседу ведёт». Это привычная ситуация разочарования. Поэт подбадривает себя: «Побольше работай, пожалуй, тогда не сбежит, а придёт». Вдохновение здесь представлено своенравной птицей, требующей постоянного «боя», эмоционального напряжения, иначе оно «сложит орлиные крылья свои».
Если нет вдохновения, то творческий процесс становится мучительным: «рифма приходит не скоро, метафора еле пришла». Слова об «инвалидной» метафоре, которой нужно украшать стихи, выражают отчаяние и самоиронию автора. Но он принимает вызов, чтобы «рассчитаться» с «ничтожным мгновеньем», когда отсутствует вдохновение. Финальные строки служат призывом к действию, к упорному труду, который помогает найти истинный путь к обретению вдохновения: «Сбежало — кричишь — вдохновенье — Работай! В дороге оно!».
Все, кто встречался и общался с Александром Прокофьевым, отмечали его исключительную работоспособность: «Иду к столу, как к верстаку...»
У меня работа — трудный труд,
Я беру слова из груды груд,
Многие кидаю и топчу,
Потому что знать их не хочу!
Пусть живут не здесь, а где-то вне,
Не суются под ноги ко мне!
У меня работа — трудный труд,
Я беру слова из груды груд,
А потом бросаю их в зенит,
Слышу я — одно из них звенит,
Я его, звенящее, люблю,
Я его на вылете ловлю:
Стой, стой, не вертись,
Серебрись,
Золотись!
Будь готовым ко всему,
Будь готовым, что сниму!
У меня работа — трудный труд.
Я беру слова из груды груд.
Выбираю их из тыщи снов,
Выбираю слово из тыщи слов!
Я кручу его, как пояс,
Утром с ним на речке моюсь,
И купаюсь, и белюсь,
Потерять его боюсь.
Вот так,
Только так!
И в росинках, и в цветах
Слово в строчку ставлю,
И пою,
И славлю!
В этом стихотворении поэт предстаёт ремесленником, кропотливо отбирающим слова, словно зёрна из огромной кучи, отбрасывая ненужное и лелея каждое найденное сокровище.
Центральный образ — живое, звенящее слово. Поэт относится к нему как к хрупкому сокровищу, боясь потерять его в суете будних дней. Он крутит его, примеряет, очищает, словно драгоценный камень, пока оно не займёт своё место в строке, не запоёт в унисон с остальными словами.
И вот «из тыщи слов» нужное слово найдено. От этого и радость созидания, и восторг: слово становится частью поэтического мира, расцветает «в росинках и цветах». Поэт славит это слово, свою работу, свой трудный, но прекрасный путь. Всё произведение пронизано любовью к языку, к поэзии, к самому процессу творчества.
Известный фольклорист Владимир Бахтин вспоминал свою поездку на родину Прокофьева: остановился в избе матери поэта, познакомился с соседями, побродил «по ладожским мхам и покосам, разглядел украшенные резьбой избы приладожских селений, послушал сочную речь кобонских рыбаков, записал песни, сказки и частушки. Многое из того, что он видел и слышал, показалось ему знакомым. Ничего удивительного в этом нет. Прокофьев был воспитан в песенной культуре своего края. Он естественным образом вплетал в свои стихи речевые обороты, детали быта, образы старинных песен и местных озорных частушек. Поэт любил всё нарядное, праздничное, яркие краски, сильных и весёлых людей, ведь на его родине жил удалой, закалившийся в тяжёлых трудах народ.
С детства поэт запомнил много разных шуток-прибауток, считалочек, ребячьих игр, колыбельных и разных обрядовых песенок. К знакомому народному «багажу» он неизменно обращался, когда писал стихи для детей. В них немало смешного и правдивого. Вот кот-мурлыка, любитель поспать и поесть, ценит щи с мясом и идёт за ними с плясом. Вот щеночек Тузик с хвостиком крючком, всё он крутится волчком. По-крестьянски уважительно говорит поэт о труженике дятле в атласной шапочке, о работящих грачах, восхищается красавцами-снегирями, ласточками-касаточками, непоседой белочкой-карелочкой, подкармливает синичек-невеличек и гули-гули-голубей.
Как на горке, на горе,
На широком на дворе.
Кто на санках,
Кто на лыжах,
Кто повыше,
Кто пониже,
Кто потише,
Кто с разбегу,
Кто по льду,
А кто по снегу.
С горки — ух,
На горку — ух!
Бух!
Захватывает дух!
Герои Александра Прокофьева — обыкновенные крестьянские ребята. Они играют и помогают взрослым в поле, на огороде и дома.
Хороши мои дела:
Я дорожку подмела,
Я ромашку поливала,
Чтобы лучше расцвела.
Пусть скорее расцветает,
Пусть белеет на лугу…
Я такая, я такая —
Без работы не могу!
Ладога. Дорога жизни
Проникновенно звучат стихи Прокофьева о близких. Особенно о маме. Стихотворение это очень грустное, душевное. «Мама, мамушка! Не разбить, не свалить…». Метафора камня, который невозможно ни разбить, ни свалить, подчёркивает непреодолимость утраты. Словно причитания, поются горькие слова:
Мама, мамушка!
Не разбить, не свалить,
Не согнать с тебя камушка
И огнём не спалить.
Нет огней, чтоб расплавили
Камень лютый такой,
Где тебя мы оставили,
Где холодный покой.
Контрастом огню звучит мотив холода и покоя, передавая чувство неизбежной потери. Но даже смерть не властна над образом матери, который остаётся в сердце лирического героя.
Помню слёзы горючие…
Провожая в твой путь,
Работящие рученьки
Положили на грудь,
Что не хвастали силою,
Знали труд испокон —
Благородные, милые,
Золотые, как сон!..
Воспоминания о матери наполнены теплом и любовью. «Помню слёзы горючие… Работящие рученьки положили на грудь…» — эти строки рисуют образ женщины, прожившей тяжёлую жизнь. Эпитеты «благородные, милые, золотые, как сон!» говорят о глубоком уважении к матери, её доброте и душевной красоте. Руки матери, не хваставшие силой, но знавшие труд, становятся символом её самоотверженности и преданности семье. Стихотворение проникнуто искренней скорбью и вечной памятью о матери, образ которой остаётся для поэта источником силы и вдохновения.
Прокофьев любил деревья и сам посадил не одно дерево. Рядом с тем местом, где раньше стояла изба Прокофьевых, отбрасывают тень на дорогу три берёзы. дом не сохранился, а берёзки шумят. В посёлке Комарово, где у поэта была дача, вдоль тропинки, ведущей к дому, растут семь дубов, посаженных в последние годы его жизни.
Кобона. Место, где стоял родительский дом А.А. Прокофьева
Почти над самым плёсом,
Почти что над волной
Шумят, шумят берёзы,
Посаженные мной.
Они широкой кроной
Стремятся к облакам,
А что топор не тронул —
Спасибо землякам!
Друзья мою деревню
Зелёною зовут.
Пускай мои деревья
Меня переживут…
Под их высокой крышей
В заречной стороне
Другой стихи напишет
И вспомнит обо мне.
Помянет добрым словом
Каким-то летним днём
В краю моём суровом,
В Приладожье моём.
Он сказочною новью
Пройдёт, где я ходил,
И скажет: «Вот Прокофьев
Берёзы посадил.
А что ещё он делал?
Ответить не берусь!..»
Привет им в платьях белых,
Твоим любимкам, Русь!
Навсегда человек связан с родной землёй. Лирический герой, словно предчувствуя свою смерть, утешается мыслью о том, что посаженные им деревья останутся жить и напомнят о нём следующим поколениям. Берёзы, растущие «почти что над волной», становятся символом бессмертия и продолжения жизни. Автор благодарен своим землякам, которым удалось сохранить эти деревья от топора.
Вопрос «А что ещё он делал?» придаёт стихотворению философскую глубину и остаётся открытым, приглашая читателя к размышлению о ценности человеческой жизни и вкладе каждого в историю своей земли.
Завершается стихотворение обращением к России, к её берёзкам «в платьях белых», которые символизируют чистоту, нежность и любовь к родине. Это стихотворение — своеобразное завещание поэта, в котором он просит помнить о нём и надеется на то, что его вклад в жизнь деревни и страны не будет забыт.
Кобона. Памятник А.А. Прокофьеву
Вячеслав Кузнецов
«Я песней, как ветром, наполню страну…»
Жил-был на свете замечательный русский человек, поэт-волшебник Александр Андреевич Прокофьев. Роста небольшого, но широкоплеч, улыбчив, а глаза — цвета родной ладожской волны. И стихи у него были рассыпчато-звонкие, многокрасочные и напевные.
У Ладоги
И камень,
И синий-синий шёлк.
Он серебрит сигами
И золотит ершом.
Так ярко и темпераментно, на свой особый манер заговорил он смолоду, да так и пел до последних дней своих...
Сын крестьянина приладожской деревни, он учился в сельской школе и в Петербургской учительской семинарии, а когда грянул гром гражданской войны, молодой большевик девятнадцати лет сражался под
Петроградом против банд Юденича. Став политработником, он надолго связал свою жизнь с героической Красной Армией, и эта крепкая закваска осталась в нём на всю жизнь. Вместе с героями своих
стихов прошагал Александр Прокофьев и по дорогам Великой Отечественной. Всё пережитое, всё главное, «отстоявшееся словом» (как любил говорить Маяковский), стало поэтической строкой, образом, «магическим кристаллом» поэзии.
Дед
Дед мой Прокофий
Был ростом мал,
Мал, да удал,
Да фамилью дал!
Дал на деревню,
На весь уезд,
Дал для сынов
И ещё для невест;
Дал, как поставил
Печать с гербом!
А что на печати?
Да дед с горбом!
А где о нём вести?
Вдали, вдали!
А где его песни?
Да с ним легли!
А где его слёзы?
В морской волне.
А где его думы?
По всей стране!
А где его доля?
В руках бойцов.
А где его сердце?
В земле отцов!
Жизнь и слово — вот две точки опоры для каждого истинного поэта. И слово Прокофьева всегда шагало в ногу с жизнью страны, с жизнью родного народа.
А любовь Александра Прокофьева к родине была поистине любовью богатыря. «Я люблю эту землю до слёз за былинку последнюю в поле!..» — сказал он однажды. Такая любовь не может быть безответной.
И задушевная лирика, и песня, и дробь частушки, и тревожные раздумья, и гневные интонации, когда поэт говорит с врагами, и снова лёгкий, как порыв весеннего ветра, напев, и забавные стихи, и сказочки для малышей, и книги поэтических переводов братских поэтов Украины и Белоруссии — всё это он, Александр Прокофьев.
Много лет назад, в молодости, поэт сказал: «Я песней, как ветром, наполню страну». И время показало, что поэтического дыхания Александру Прокофьеву было не занимать. Нет в нашей стране уголка, где не знали бы это имя — Александр Прокофьев; нет такого края, где бы не звучали его искрометные стихи. Они давно уже шагнули за рубеж, с достоинством пронося по Земле свет России.
Александр Андреевич и при жизни познал большую славу. Он был лауреатом Ленинской и Государственной премий, был Героем Социалистического Труда. Народ сказал ему спасибо. Он знал людское признание, народную любовь.
Не проходит эта любовь и теперь, как не тускнеют поэтические строки, рождённые сердцем русского поэта-богатыря.
Литература
- Бахтин В. Поэт и его земля. К 70-летию Александра Прокофьева / Искорка. — 1970. — № 12.
- Кузнецов В. «Я песней, как ветром, наполню страну…» К 75-летию Александра Прокофьева / Костёр. — 1975. — № 12.
- Молдавский Д.М. Притяжение сказки: Воспоминания о Н. Асееве, С. Городецком и А. Прокофьеве. — М.: Правда, 1980.
- Прокофьев А.А. Радуга. — Л.: Детская литература, 1966.
- Прокофьев А.А. Избранная лирика. — Л.: Детская литература, 1980.
- Торопыгин В. Праздничное слово. К 70-летию Александра Прокофьева / Искорка. — 1960. — № 12.
- Чепуров А. Несколько страничек из воспоминаний. К 80-летию Александра Прокофьева / Искорка. — 1980. — № 12.