
Когда приходит ноябрь, у нас не иссякает меланхолия. Глухая стылая пора печалит. Бесконечное угасание красок и звуков тревожит.
Ноябрь – месяц контрастов. Графический месяц. Царствуют два цвета: белый и чёрный.
По утрам плотные туманы. Тусклые дни. Сумеречные вечера. Долгие ночи. Мглистое небо опускается ниже. То весь день дождь моросит, то ночью беснуется ветер, то порхает и тает снежок. Много тишины, ветра, холода. Глубокая осень…
Каким видит ноябрь, к примеру, писатель-натуралист Дмитрий Зуев? В книге «Времена года» собраны очерки и миниатюры о каждом месяце года. Его взгляд отличается вниманием к деталям, которые создают неповторимую атмосферу ожидания зимы: «Не закипает на ветру мятущийся трепет листвы», «не шевелится даже муравьиная куча», «беззвучны замолкшие рощи», «переломан и перепутан поблёкший лес», «скомкалась, свалилась вянущая трава», «укатана и плотно лежит листва», «гладко примят лист».
Это время тусклых коротких дней, когда «света белого мало», когда рассвет и сумерки сливаются в середине ненастного дня и создают ощущение постоянной полутьмы. Редко проглядывает холодный свет осеннего солнца. Ноябрьские ночи самые тёмные в году, непроглядные.
Уныние рассеивается, когда он обращает внимание на изумрудные зеленя озимых, свинцовое небо, бордовую клюкву, ржаво-вялый дёрн, ясные стволы берёзок, зелёные пирамиды бархатных ёлок.
Дмитрий Зуев знает, что ноябрь – время прилётных зимних пернатых гостей: снегирей, похожих на румяные яблочки, щеглов с разноцветным пером, нежно-розовых, с жёлтыми оторочками свиристелей, ярко-малиновых щуров. Но и без них можно полюбоваться непоседами-синицами или украшенным красной шапочкой дятлом.
Ноябрь для Дмитрия Зуева – это «сумерки года», «месяц перволедья, санного первопутка», «чернотроп», «снегирная пора», время «живой воды», когда реки и ручьи ещё не скованы льдом и сохраняют свою подвижность.
«Глухой порой» природа замирает, готовясь к зимнему сну, и в ней есть своя особая, угасающая красота. Писатель находит поэзию в меланхолии, прозрачность в серости и жизнь в тишине, считая этот месяц переходным сезоном в своих зарисовках.
Дмитрий Зуев
Ноябрь
Долго на листьях лежит
Ночи мороз, и сквозь лес
Холодно как-то глядит
Ясность прозрачных небес...
А. Майков
Короткие, тусклые деньки поздней осени. Света белого мало. Поздно рассветает, рано смеркается. Рассвет с сумерками как бы встречается посреди ненастного дня.
Проглянет день, и уже темно. Пасмурно и туманно, а по ночам морозит. Хмурится мглистое, низкое небо. Весь день то снег, то дождь моросит. Плачут по солнцу оконные стекла.
Долго стоит пасмурное ненастье. Редко проглядывает холодный свет осеннего солнца.
...Монотонны и однообразны пустоши. Хмур осенний пейзаж. Задумчивы до снега равнины, прозрачны сизые дали, изумрудны зеленя озимых, беззвучны замолкшие рощи. В тиши лесов лишь изредка попискивают непоседы-синицы да стучит клювом украшенный красной шапочкой дятел.
Тускло и сумрачно подернуто туманом редколесье. Ни шороха, ни звука в лесу. Не закипает на ветру мятущийся трепет листвы.
Снегирная пора! Ноябрь – месяц прилетных зимних пернатых гостей. В Подмосковье и в средней полосе зимуют многие северные гости. Румяными яблочками рассядутся и часами не слетают с веток пухлые серо-красные с черными козырьками флегматики-снегири. Разноцветным пером щеголяют птицы-агрономы – щеглы. Любят их москвичи-птицеловы за весенние песни в мороз.
На рябинах и шиповниках красуются нежно-розовые, с желтыми оторочками на хвостах хохлачи-свиристели, а на можжевельниках – ярко-малиновые щуры.
Бесцветны небо и земля. Ни одной пороши. И вдруг – диво! Одно только дерево, кажется, все в снегу. Натуральный куст спелого хлопка. Вот оказия! Все ветки в вате, под масть зайцу-беляку. Ближе подойдёшь и убедишься в обмане зрения. Это ива бредина, как всегда, распушилась белыми хлопьями, да так и стоит до зимы.
В ноябре полны кладовые зверей и птиц в норах и дуплах. Матерые и выводки прибылых волков собираются в разбойничьи стаи.
«Дохнул ноябрь осенним хладом...» Холодный ветер, студеные дни, хоть и без снега. По народному календарю ноябрь – месяц ветров, месяц сева лесных семян.
Ни снега, ни льда на проточных речках и быстротечных ручьях. Ноябрь – последний месяц живой воды.
Ноябрьские ночи самые темные в году. В одиннадцати месяцах не бывает таких непроглядных ночей, как по чернотропу. А небе словно звездный шатер. Ясно видны Большая Медведица, Венера, Юпитер и Сатурн.
Беспросветная, глухая, стылая пора глубокой осени!
Дни всё короче, и всё удлиняются и холодают ночи.
Ноябрь – сумерки года. Месяц перволедья, санного первопутка. Последний месяц осени.
Редко прорывается сквозь мутные облака яркое солнце. А под пасмурным небом, словно черное стекло, тем- на вода осени. свинцовое небо. Темная река как ртутью налита в стенах камышей. Сиверко! Ветер, а на воде ни гребней, ни накатистых плескучих волн, ни белых пенистых барашков. Одна зыбучая рябь. Ряска и другие травы потонули на дно, за ними-то и окунаются утки. Переломан и перепутан поблекший лес дремучих трав. Длинные кисти откинулись по ветру.
..Хмурятся тусклые осенние деньки. Поблекли травы. Однообразны увядшие берега... Ни зелени, пи цветка.
По чернотропу
Задумчивы мглистые дали тихих осинников. Голубеют ясные стволы березок, высветляя перелески. Только зеленые пирамиды бархатных елок оживляют леса в эту пору. Скомкалась, свалилась вянущая трава, накрытая ковром опавшей листвы. Влажно чернеют пласты зяби, и только яркая зелень озимых, стелющихся по склону, ласкает взор,– улыбка поздней осени. Прошумела первая метель – увертюра зимы. Но снег скоро стаял, и вернулся чернотроп. Листопад кончился. Распуганные шорохом листвы трусливые беляки из травянистых вырубок, ельников, с опушек и полевых оврагов снова вернулись в лесные чащи.
По чернотропу добычлива эта самая простая и тихая охота «на глазок». Не надо ни егерей, ни собак, не надо никуда торопиться – весь секрет удачи в зоркости, наблюдательности, выдержке. Надо только встать пораньше и попасть на рассвете в лес. В эти часы заяц таится на лежке и близко подпускает охотника.
Идёшь и пристально всматриваешься в подернутое туманом редколесье. Ни шороха, ни звука. Не трепещет на ветру метущаяся листва. Еще ярче выделяются сейчас спелые кисти рябин, красные гроздья калины, оранжевые плоды диких роз – шиповника и сережки бересклета. Из-под пороши снова на утеху глухарей и тетеревов выглянула бордовая клюква. На кочке мха, как на подушке, бисером рассыпана ягода. Подарок осени. Грибы давно сошли, но еще крепко пахнет в овраге сыростью грибной...
Поблек ржаво-вялый дерн. Свалялись войлоком спутанные космы потемневших бурьянов. Любят в полыни и чернобыльнике залечь на дневку пугливые зайцы – русаки. В мягкую погоду бесшумны в лесу осторожные шаги охотника. Укатана и плотно лежит листва. Недавним снегом гладко примят лист. На настиле ясны печатные переступы копыт. Лось прошёл. Вплотную иногда подпустит беляк, чуть-чуть на него не ступишь. Поползёт крадучись с лежки, оглянется – и со всех ног бросится наутек. Видная, яркая мишень. Успевай только прицелиться.
Лесная свирель
Природа замерла, нахмурилась сурово;
Поблекнувшей листвой покрылася земля,
И холодом зимы повеял север снова
В раздетые леса, на темные поля...
И. Суриков
Отзвучала на пролёте птичья симфония осени. Сгорели и погасли холодные костры желто-пламенных берез. Померкли краски листопада. Отзвенел покинутый певчими птицами, раздетый ветром лес. Он утих под сизым пологом тумана. Комариный писк юлы-синички да стукоток дятловой кузни подчеркивают немое беззвучие. Невозмутим дремучий бор. Кострелью ощетинилась навстречу ветру хвойная скала сосны. Само предзимье как бы остановилось в глубине еловых чащ. Последний покой умолкшей природы перед мятежным натиском ветра — снеговея.
Светло и просторно в лесу. В нем, как в пустом, всеми покинутом доме, установилась какая-то нежилая тишина. Не шевелится даже муравьиная куча. Трогательно это таинственное молчание тихой осени. Глухая пора. Холод и ветер. То снег, то дождь.
После шумного листопада утихомиривается изморось. Во мгле легкого тумана как в котле стоит чуткий воздух завороженного леса. В такие дни ясно слышен каждый тихий звук.
Чу! Кто-то ещё пробуждает эту умиротворенную тишину лесного покоя. Словно надорванная струна, нежно вздыхает «мечтатель»-снегирь. Оглянешься и увидишь такое, что не можешь оторвать взгляд. Румяными яблочками расселись нахохленные красные птички по неодетым веткам и не торопясь поют. Как оживляют они однообразный и бескрасочный пейзаж чернолесья, Снег в воздухе – и снегири тут как тут. И опять знакомые с детства их задумчивые напевы в тиши леса. Вот она и снегирная пора! В незыблемом покое звонко-морозного воздуха разносится умильно-тихая свирель леса.
Литература
- Зуев Д.П. Времена года; 2-е изд., доп. — М.: Московский рабочий, 1963.
- Зуев Д.П. Жизнь леса: альбом; худож. Ю.В. Жигалов. — М.: Лесная промышленность, 1977.
Сведения об авторе
Дмитрий Павлович Зуев (1889-1967) — русский писатель, фенолог, любитель природы, родился в Калужской губернии в крестьянской семье, работал учителем, конторщиком, бухгалтером, журналистом.


