Книги о доисторических временах интересно читать. Они захватывают своим сюжетом, описанием иного, незнакомого мира, наполненного тайнами и необузданной силой природы.
Жозеф Рони-старший погружает читателя в ту далёкую эпоху, когда человек только начинал свой долгий путь к цивилизации. Читатели невольно чувствуют себя свидетелями зарождения основ языка и мысли, борьбы за выживание в условиях дикой природы.
Интригующе звучат некоторые названия глав его самой известной повести «Борьба за огонь»: «Мамонты и зубры», «Рыжие карлики», «Люди с синими волосами». Можно узнать о племенах, населявших планету много тысяч лет назад, побывать в жилище пещерного человека, узнать, как появился первый топор, первый очаг, первая стрела, как люди научились беречь огонь и как за огонь сражались, ведь огонь в те времена был теплом и жизнью.
В первобытном мире каждый день — это вызов, а каждое открытие — великое достижение. Величие древних лесов, мощь первобытного океана, страх перед неведомым — всё это оживает на страницах произведений французского писателя, заставляя сердце биться чаще. Первобытный человек начинает подчинять себе стихии, используя острый камень или приручая огонь.
В произведениях Рони-старшего мы находим не только захватывающий сюжет, но и глубокий философский подтекст: даже в самых примитивных формах существования человека уже заложены основы тех ценностей, что движут нами и по сей день: любовь, дружба, верность, стремление к знаниям. Его герои, будь то отважный охотник или мудрая хранительница очага, пробуждают в читателе восхищение, открывают нам, насколько важно ценить каждый миг, бороться за свои идеалы и помнить о своих корнях.
На русский язык были переведены не все произведения, написанные Рони-старшим. Советую познакомиться с одной захватывающей новеллой о том, как можно спастись от дикого зверя с помощью велосипеда.
Шарль Мораж, беспечный и невнимательный человек, попадает в опасное приключение и едва не гибнет, когда, увлёкшись ездой на велосипеде в джунглях Индии, оказывается преследуемым бенгальским тигром. Рассказчик проявляет чудеса изобретательности, когда первобытная сила природы готовится его погубить.
Автор ярко описывает звериную ярость и динамику велосипедной погони. Страх и паника героя, увидевшего тигра и оказавшегося в смертельной опасности из-за своей неосторожности, увлекают читателя и в то же время вызывают восхищение из-за невероятной решимости спастись. Велосипед выступает не просто как средство передвижения, а как символ человеческого превосходства над природой, как триумф разума и техники.
Для создания напряжения и вовлечения читателя в историю втор использует ряд приёмов. Во-первых, контраст: тишина и благоухание райского острова противопоставлены чудовищной угрозе. Во-вторых, детали в описании: от фосфорического блеска светляков до золотых глаз тигра, от чуткости велосипеда до силы его прыжков. В-третьих, сравнения: тигр уподобляется гибкой кошке, а скорость велосипеда — молнии.
В динамичном повествовании чередуются описания природы, внутренние переживания героя. И сама погоня держит читателя в постоянном напряжении и создаёт эффект присутствия. Автор мастерски передаёт психологическое состояние героя: сначала его ужас, потом отчаяние и последующее ликование. Наконец, следует кульминация — погоня на велосипеде. И финал — техническое новшество становится орудием спасения.
По жанру рассказ можно отнести к приключенческой литературе, с элементами триллера и, возможно, научной фантастики (учитывая, что автор предвосхитил многие технологические новшества). Смекалка, быстрая реакция и новое изобретение позволили избежать гибели от одного из самых опасных хищников.
Ж. Рони-старший
Тигр
— Вы правы, — сказал Шарль Мораж, — появление велосипеда — это одно из величайших событий последнего времени. Медлительное, вялое существо, каким сделался человек, превратилось в быстрое, живое.
Полтора года тому назад я во всей силе испытал на себе это превращение, при обстоятельствах настолько необыкновенных, что забыть их мне удастся не так-то скоро.
Вы ведь знаете, что я в это время путешествовал с двумя товарищами по малайским островам Суматре и Яве.
В один прекрасный вечер мы высадились в маленьком местечке, где жило человек десять нидерландцев, которым прислуживало целое племя малайцев и китайцев.
Нам был сделан торжественный приём г. Ван ден Увеландтом. Сидя на одной из террас его деревянного замка, мы наслаждались чудным вечером, напоенным благоуханиями, фосфорическим блеском летающих светляков и мерцанием небесных светил.
— Часто ли тигры похищают у вас людей? — спросил я нашего хозяина.
— Нет. Человека три-четыре в течете десяти лет. Да и то они больше не пытаются нападать на деревню: они поняли, в конце концов, что это свыше их сил.
— Но ведь тигров здесь очень много?
— Лес кишит ими. Даже среди бела дня опасно гулять слишком близко к опушке леса.
Мы посидели ещё некоторое время за кофеем и потом разошлись отдыхать.
На следующий день я встал в то время, когда наш хозяин был уже в поле. Выпив чашку чая, я отправился бродить вокруг дома. Я не знал на что решиться: прогуляться ли по окрестностям, или приняться за разбор заметок, когда вдруг моё внимание было привлечено прекрасным велосипедом, поставленным под навёс сарая.
Как вам известно, я страстный велосипедист. При виде прекрасного велосипеда, мною овладело то страстное «желание», которое хорошо известно велосипедистам. Сначала я сдерживал своё желание, но потом взялся за велосипед, решившись только испробовать его. От дому шла довольно хорошая дорога, начатая ещё теми малайцами, которые когда то были съедены тиграми и оконченная уже нидерландской колонией. Я тронулся в путь.
Что за прелесть! Я ехал с гоночной скоростью. Машина положительно оказывалась превосходной, послушной, чувствительной, ходкой. Я уже не в силах был противиться своему желанию и, уверенный в том, что наш любезный хозяин простит меня, я, усиливая ход, полетел между рисовыми и кофейными полями. Пять-шесть километров отделяли меня от леса; я проехал их в несколько минут и очутился перед целым океаном зелени. Красота местности очаровала меня. Для того, чтобы лучше насладиться прелестью леса, я сошёл с велосипеда и сел на камень.
В то время, как я сидел, вдруг затрещали сломанные ветки: что-то тяжёлое прокладывало себе путь к берегу. Сердце моё перестало биться, и ужас сдавил мне грудь: в тридцати шагах от меня, из чащи леса показалось чудовищное животное, царь хищников. Одно мгновение голова тигра с золотыми глазами, оставалась неподвижной; несомненно, это был один из колоссальных представителей этой породы.
Спрятанный за пальмами, я не решался двинуться. Для того, чтобы добраться до моего велосипеда, мне надо было выйти на дорогу. Этого нельзя было сделать, не обратив на себя внимания зверя, а тогда он в два-три прыжка мог бы настигнуть меня.
Как сделать так, чтобы в промежутках между этими двумя-тремя прыжками сесть на велосипед и уехать?
Несомненно, целую милю велосипед пробежит скорее тигра, но может ли он бороться против страшной силы первых прыжков? Трудно было рассчитывать на это, и когда прошли первые мгновения ужаса, я всё-таки продолжал сидеть с бьющимся сердцем, с пересохшим ртом. При мне не было никакого оружия; даже револьвер, который я всегда ношу при себе, по какой-то роковой случайности я забыл взять с собою.
Во мне таилась слабая надежда, что чудовище, насыщенное теми жертвами которые оно пожрало ночью, пришло к озеру только для того, чтобы напиться.
И хотя тигр и всунул свой язык в озеро, но, казалось, он сделал это совсем не из жажды. Он скоро поднял свою пасть и понюхал воздух.
Те мгновения, когда тигр неподвижно стоял, переводя с одного дерева на другое, с одного куста на другой свои топазовые зрачки, показались мне долгими до безумия.
Одно мгновение мне почудилось, что он хочет уйти; он повернулся к лесу. Потом, услышав, как вспорхнула какая-то птичка, он с живостью повернул голову, и фосфорический блеск засветился в его глазах. Но он ничего не увидал и продолжал стоять, повернув голову в профиль, склонив её на плечо, в грациозной позе кошки, прислушивающейся к чему-то. Он, очевидно, не решался, которую из двух дорог выбрать; мне казалось, что я не только слышу биение своего сердца, но как бы биение самого мозга.
Наконец, тигр принял решение. Он снова повернулся к озеру и сделал шаг к берегу. Это движение не приближало его ко мне; возможно, что выбранный им путь шёл в благоприятном для меня направлении.
Но ещё одно движение зверя, такое же медленное, и ужас заставил меня решиться: я сделал прыжок, другой и схватил свой велосипед.
Всё существо моё охвачено было таким волнением, что сначала я не мог отдать себе отчета, двинулся ли тигр или нет; но, вдруг, в то время как я, быстрый как молния, вскакивал на велосипед, я увидел, как это огромное тело вытянулось, я услышал прыжок. В ту же минуту я тронул педаль. Несмотря на волнение, движения мои были вполне уверенны, определённы, быстры.
Казалось, весь я превратился в инстинкт, всё моё существо повиновалось той тёмной силе, которая гораздо лучше руководит нами в минуту опасности, чем самый ясный разум. В два удара педали я достиг наибольшей скорости и в ничтожный промежуток между первым и вторым прыжком я уже вполне приготовился к борьбе. Всё дёло было в том, чтобы на протяжении ещё каких-нибудь пяти-десяти метров сохранить между нами тоже расстояние, потом быстрота тигра по всей вероятности ослабеет, хотя, конечно, не перестанет быть угрожающей.
Я с каким-то бешенством ускорял ход велосипеда, но после четвёртого прыжка расстояние между нами сократилось на несколько шагов, после пятого зверю стоило только протянуть лапу. Во время седьмого прыжка его когти коснулись велосипеда. Я считал себя погибшим; усилие, которое я сделал, показалось мне уже бесцельным.
Но когти его не попали в цель, они едва только притронулись к велосипеду, и я по-прежнему продолжал свой путь. При восьмом прыжке тигр несколько отстал, верно потому, что в предыдущий раз он не попал в цель.
В эти головокружительные мгновения что-то вдруг вдохновило меня отклониться в сторону, за дерево, которое находилось у края дороги, и я ещё раз избежал опасности: мой преследователь несомненно несколько мгновений колебался, так как дерево мешало ему сделать полный прыжок.
Несмотря на то, что ход велосипеда достиг максимальной скорости, у меня не было ещё надежды, и я ясно чувствовал, что два — три прыжка противника могут закончить борьбу. При следующем прыжке я почти что быль настигнуть; но вдруг я увидал, что мне сейчас придётся проезжать по очень узкому мостику, перекинутому через ров.
Вид этого мостика придал мне храбрости: я понял, что на тигра найдёт минутное колебание, что он потеряет несколько метров, замедлив свой бег.
Так и случилось. Очутившись на другой стороне рва, я уже опередил страшную кошку ещё на несколько шагов. Мне кажется, что опьянённый этим преимуществом, я ещё ускорил свой ход.
В последующие мгновения тигр понемногу нагнал пропущенное, но уже не с прежней лёгкостью. Тень надежды явилась у меня, и вскоре расстояние перестало уменьшаться. Нельзя сказать, чтобы я всё ещё ускорял ход, но я сохранял всю прежнюю энергию. Ещё несколько сот метров, и у меня явилась уверенность, что я не только сохраняю прежнее расстояние между собой и зверем, но что он потерял ещё несколько метров. На небольшом спуске я предоставил велосипеду свободно катиться, и, благодаря этому, я ещё больше опередил тигра.
Уже грудь моя вздымалась от сознания радостного торжества. Мне показалось, что я спасён, и в безумной радости я усиленно надавливал на педали.
Вдруг одно обстоятельство чуть было не погубило меня: при въезде на поле бананов, поперёк дороги лежала ветвь с листьями и загораживала путь. Мне некогда было устранить её, да и как мог я ради этого нагибаться или сходить с велосипеда? И в одно мгновение решение моё было принято: надо было перескочить через это препятствие.
К несчастью ход потерял свою правильность, и мне пришлось несколько замедлить его, чтобы не потерять равновесия. Должно быть, хищное животное заметило это: оно сделало отчаянное усилие, и я предвидел ту минуту, когда не смотря ни на что, попаду в его огромные когти.
На меня нашло что-то вроде обморочного состояния; мною овладело то страшное чувство головокружения, какое случается в горах, и я покорился смерти. Но это было только одно мгновение.
Через минуту я с прежней силой стал бороться, и это было моим последним усилием. Тигр, хотя и бежал, как хорошая охотничья лошадь, был окончательно побеждён велосипедом. Вскоре он бросил преследование, отчасти видя безнадежность его, отчасти ввиду близости деревни.
Но я не замедлил хода велосипеда до самого дома нашего хозяина и только там я вполне сознал ту страшную опасность, которой избежал. Изумление, радость жизни, и гордость, что я одной скоростью велосипеда поборол одного из самых ловких и огромных хищников на свете, охватили меня.
С этого дня я глубоко сознал, что это хрупкое, гибкое и живое орудие — велосипед является истинным благодеянием для нашего времени.
Литература
- Рони Ж. Тигр / Жизнь. — 1897. — №7 (от 1 марта).
- Рони Ж. Тигр / Юный Читатель. — 1899. — № 3 (от 16 января).
- Рони-Старший Ж. Борьба за огонь: повести / Пер. с фр. И.С. Орловской. Вступ. статья Т.И. Махаловой. — М.: Школьная библиотека, 1988.