Имя Михаила Врубеля стало синонимом загадочности и мощи в русском изобразительном искусстве.
Его полотна, словно сотканные из сияющих кристаллов, завораживают зрителя таинственным, внутренним светом. Кажется, что это не просто картины, а порталы в иные миры, где явь переплетается с фантазией, а реальность растворяется в грёзах.
Личность и творчество Михаила Александровича Врубеля (1856–1910), окутанные легендами ещё при жизни, до сих пор вызывают трепет и восхищение. Поэт Александр Блок, произнося речь у гроба художника, отмечал, что обывателю трудно поверить, будто создатель фантастических образов, чьи работы вызывали пересуды и страх, мог жить обычной жизнью. Однако множество фактов и воспоминания близких могут развеять туман домыслов.
Михаил Врубель родился в 1856 году в Омске в семье потомственного офицера, получил прекрасное домашнее образование, где книги, ноты и эстампы были постоянными спутниками. Он начал систематически заниматься искусством лишь в зрелом возрасте, осознав своё призвание. Его учебные рисунки до сих пор служат пособиями для начинающих художников.
Жизнь Врубеля, омрачённая земными тяготами, продлилась чуть более 54 лет, но пролетела, подобно вспышке гения. Михаил Александрович был человеком исключительной эрудиции. Юридический и историко-филологический факультеты университета и Академию художеств он окончил с высшими наградами, владел восемью языками и наизусть цитировал античных авторов. Его познания в итальянском искусстве были настолько глубоки, что он мог воспроизвести по памяти мельчайшие детали архитектуры.
Но даже эти достижения казались ему лишь ступеньками. Он охватывал все грани искусства, от монументальной живописи до эскизов для мелких деталей быта, тонко чувствуя границы применимости каждого жанра. Однако его новаторское искусство пугало, заказчики и деньги обходили его стороной, обрекая на долгие годы безвестности, нищеты и работы без признания. Его жизнь была трагедией: короткое счастье и забвение в сумасшедшем доме.
Творческий процесс для Врубеля был неистовым трудом. Он уничтожал картины, которые его не удовлетворяли, а «Демона» переписывал более сорока раз. Художник страдал от постоянной нехватки денег и зависимости от меценатов, мечтательно говорил: «Если бы у меня было 500 рублей, я бы всё время работал — это наслаждение». Его девизом было: «Искусство — вот наша религия. Истина — в красоте».
В 1884 году, во время реставрации Кирилловской церкви в Киеве, под многовековым слоем штукатурки открылись древние фрески — отзвуки ушедших эпох, застывшие образы мастеров, чьи имена давно стерлись из памяти. Частично повреждённые и местами утраченные, они требовали усилий художника. В Петербургскую Академию художеств поступил запрос, и на место прибыл молодой человек, чья судьба была предначертана трагическим переплетением гениального дарования и непонимания современников. Это был Михаил Александрович Врубель.
Врубель М.А. Автопортрет с раковиной
Его предупредили о скромных гонорарах и юности, но он возразил, ссылаясь на пройденную военную службу и дар композиции. Слова настораживали. Но оправдались ли они? Оказалось, что за внешней скромностью скрывался гений, чьи возможности казались почти безграничными. Его образование было редким, а мастерство рисовальщика и живописца — необыкновенным. Он чувствовал искусство, понимал, что применимо во фреске, а что — в театре, но его новаторское творчество пугало, окружая его одиночеством и безвестностью.
В Киеве Врубель приступил к возрождению древнерусской фрески, поражая безошибочным глазом и умением рисовать прямо на стене, минуя традиционные методы. В процессе работы над древнерусскими и византийскими росписями художник погрузился в мир древнего искусства, ощутив его монументальность и эмоциональную глубину.
Это было время радости: любимая работа, относительная беззаботность, киевские сады, украинские песни. Успех в Кирилловской церкви привел к новому заказу — созданию икон для иконостаса. Полученные деньги позволили ему совершить путешествие, увидеть венецианских мастеров. Искусство Венеции, особенно мозаики острова Торчелло, пробудили в нем глубокое чувство Родины. Он восхищался Джованни Беллини, Веронезе, Тицианом, но подходил к изучению венецианского искусства рационально, как к «полезной специальной книге», извлекающей уроки для своей палитры.
Но конкурс во Владимирском соборе принёс разочарование. Ему доверили лишь «рамку из цветов», а его собственное искусство, слишком новое и глубокое, осталось непонятым. Нежелание уступить принципам приводило к отказам богатых заказчиков и неприятию его икон.
Врубель продолжил искать себя. Хотя его иконы, включая «Богоматерь с младенцем», получили высокую оценку, его неудержимо влекло вперёд, к новым образам. Увлечённый восточной декоративностью, орнаментальной красочностью, он задумал «Восточную сказку». Строя картину целиком на воображении, он увлечённо искал живописную манеру, напоминающую драгоценную многоцветную мозаику. Однако работа затянулась. Средств не хватало, и Врубель обратился в ссудную кассу. В антикварной лавке ростовщика Дахновича среди заложенных вещей Врубель нашёл вдохновение. Там он увидел дочь ростовщика, Машу, и решил написать её портрет в «восточном стиле».
«Девочка на фоне персидского ковра» — это завораживающее полотно, где переплетаются реальность и фантазия, художник и его видение. Созданное в 1886 году, это произведение стало свидетельством раннего, но уже поразительного таланта Михаила Врубеля. Художник одел девочку в шёлковое платье, украсил её, дал в руки кинжал и розы, усадил на фоне ковра. Это полотно стало воплощением восточной декоративности, но при этом сохранило реалистическую основу.
Врубель М.А. Девочка на фоне персидского ковра, 1886 г.
Несмотря на богатство фантазии, Врубель оставался реалистом, чьё искусство коренилось в культе натуры, воспитанном в мастерской П.П. Чистякова. Аналитический подход к натуре, будь то человек, ткани или цветы, позволил ему достичь поразительного сплава жизненной правды и воображения. В глазах девочки, её позе, положении рук ощущается не только детская уязвимость, но и сложная, недосказанная человеческая драма. Розы символизируют чистоту образа. Так, «красивый этюд» вырос в знаковое для Врубеля произведение, хотя современники не сразу смогли оценить его необычность.
Волшебная кисть Врубеля преображает всё, к чему прикасается, в сказку. Когда взор останавливается на «Царевне-Лебедь», сердце замирает в предвкушении чуда. Сбудется ли до конца это волшебное видение? Превратится ли птица в прекрасную царевну? Лицо Лебеди Врубель писал со своей жены, знаменитой певицы Надежды Ивановны Забелы. Образ, навеянный пушкинской «Сказкой о царе Салтане», оживает на холсте с поразительной силой. Глаза Царевны, горящие звёздным сиянием, белоснежный наряд с перламутровыми переливами, усыпанные драгоценностями корона и перстни — всё создаёт образ божественной красоты.
Римский-Корсаков специально для Надежды Ивановны написал оперу «Сказка о царе Салтане», в которой она исполнила партию Царевны-Лебеди. Для неё же Врубель разработал костюм и украшения, что стало ещё одним проявлением их гармоничного творческого союза.
Врубель М.А. Царевна-Лебедь, 1900 г.
Период создания «Царевны-Лебедь» был самым счастливым в жизни художника. Совместная работа над декорациями и костюмами к операм, в которых пела Забела, способствовала открытию Врубелем «перламутровых тонов» в живописи. Опера «Сказка о царе Салтане», объединившая Пушкина, Римского-Корсакова и живопись Врубеля, стала вершиной этого творческого союза. Картина «Царевна-Лебедь», иллюстрирующая сказочное превращение, несмотря на таинственность и мистицизм, излучает всепобеждающую красоту, напоминая слова Достоевского о её спасительной силе.
Холст для Врубеля был тесен, а земной мир — слишком мал. Его неудержимо влекли вечность, Вселенная. Задачи, которые он ставил перед собой, были поистине немыслимы для обыденного сознания. Огромное полотно «Жемчужина» написано, казалось бы, монохромным серым цветом, но так, что зритель воочию видит мерцание перламутровой радуги, словно постигая тайны глубины. «Демон» — это не просто образ, а глубокая, скорбная песнь человеческой гордыне, плач о её разрушительной силе. Такие грандиозные замыслы, а жизнь так коротка!
Стремясь к недостижимой небесной красоте, земную, хрупкую красоту Врубель любил нежно и страстно. Он мог на время отложить работу над великим произведением, чтобы писать кусок ковра, настолько пленённый игрой цветов. Он находил прелесть в таинственном. Его «Сирень» — колдовская, его «Пан» — родня русскому лешему, воплощение дикой, первобытной природы. Он любил писать ночь, которая у него дышит северным холодом и древним чародейством.
Врубель часто черпал вдохновение в сказочных и мифологических сюжетах. Его былинные богатыри, могучие и величественные, возвышаются над лесами, словно стражи вечности. Пан, бог леса из древнегреческой мифологии, с козлиными ногами и рожками, играет на своей свирели, вторя пению птиц, – образ, полный первобытной, языческой силы. «Пан» переосмысливается художником как дух русской природы, леший, окружённый северными пейзажами: чахлые березки, синяя речка, нежные фиалки — всё дышит задумчивой грустью и покоем.
«К ночи» — полотно, наполненное глубоким чувством. Летние сумерки окутывают степь, а в лучах заката пламенеют цветы чертополоха. Сочетание лилово-синего неба и ярких, словно светящихся изнутри цветов, придает картине сказочность, усиленную фигурой полевика, пробирающегося сквозь заросли. Резкие черты полевика, могучий конь — всё кажется одновременно реальным и фантастичным, порождённым самой степью.
Особое место в творчестве Врубеля занимает монументальное панно «Принцесса Грёза». Созданное в 1896 году по мотивам драмы Э. Ростана, оно завораживает таинственным действом: странный корабль, плывущий по морю, фигуры гребцов, рыцарей и дам, музыка арфы — всё это создает атмосферу мечты и загадки. Врубель, принадлежавший к поколению символистов, искал синтеза искусств, стремясь воплотить новый мир духа через романтические символы. Его творчество, близкое к поэзии Лермонтова и музыке Скрябина, стало воплощением русского символизма.
Панно «Принцесса Грёза» демонстрирует стремление Врубеля к созданию единого художественного стиля, объединяющего живопись, архитектуру и декоративно-прикладное искусство. Вдохновленный романтическими образами Гёте, Врубель сотрудничал с архитектором Ф.О. Шехтелем, создавая панно для его интерьеров и разрабатывая майолику. Это плодотворное сотрудничество стало основой русского модерна.
Несмотря на гениальность, Врубель знал нужду, личное горе и непонимание. История «Принцессы Грёзы», отвергнутой на Нижегородской ярмарке, лишь один из примеров того, как новаторство художника сталкивалось с консервативностью публики. Тем не менее, его шедевры, рождённые из сказок и мечтаний, продолжают волновать и вдохновлять, свидетельствуя о величии одного из самых гениальных русских художников.
Многогранность таланта Врубеля не ограничивалась живописью. Он также проявил себя как создатель декоративных скульптур и театральный художник. Его новаторские работы, полные смелых решений и глубокого символизма, оказали огромное влияние на последующие поколения художников, оставив неизгладимый след в истории искусства.
Врубель редко обращался к скульптуре. Его единственная скульптура, «Голова Демона», хранящаяся в Русском музее, была создана под влиянием Лермонтова. Одно трагическое происшествие с этой работой, когда душевнобольной человек разбил её на сотни осколков, лишь подчёркивает силу воздействия искусства Врубеля. Благодаря мастерству реставратора Игоря Крестовского, скульптура была воссоздана, вновь представая перед зрителями в своём величии.
Михаил Врубель оставил после себя мир, сложный для понимания, но притягательный своей уникальностью. Его искусство, как глубокий колодец, хранит вечные темы, переосмысленные сквозь призму его неповторимой «техники». Сам Врубель не изобрёл новый строй формы, но нашёл источники его формирования, которые и породили этот ни на что не похожий мир.
Врубель оставлял следы черновых линий, превращая лист в орнаментальную «паутину». Форма прочитывалась сквозь дробящиеся пространственные планы, требуя от зрителя такой же сосредоточенности на деталях. В этом «демоническом внимании» к «миру бесконечно гармонирующих чудных деталей» кроется одна из центральных тем его искусства.
Несмотря на лишения, Врубель несгибаемо следовал своему призванию. Его переезды, случайные заработки, жизнь в нетопленных комнатах не сломили его. Огромная внутренняя сила и вера в свое предназначение позволили ему, по воспоминаниям М. Нестерова, с неослабевающей энергией воплощать переполнявшие его замыслы.
Интересно, что в картине «Сирень» Врубель поставил себе техническую задачу. «Погодите, я еще напишу сирень зеленой краской!» — говорил он, руководствуясь знанием закона дополнительных цветов. Этот закон гласит, что рядом с ярким красным серый цвет приобретает зеленую окраску, а рядом с зелёным — красноватую. Старые мастера виртуозно пользовались этим эффектом, создавая живописные пейзажи, где леса и травы написаны серой краской с лишь незначительными добавлениями коричневых, а присутствие красного «зажигает» зелень, которая, по сути, отсутствует.
Врубель же поступил наоборот. Он напоил свою «Сирень» интенсивным зелёным лунным светом, окрасив в этот цвет даже лицо и руки девушки. Поэтому всё, что менее зелено, приобретает розовый оттенок, а кисти сирени, написанные серой краской, начинают сиять, как драгоценные камни. Это требовало большого мастерства. В этот период Врубель был счастлив, его творческая активность не ослабевала: плодились рисунки, акварели, живописные полотна.
Однако болезнь подкралась незаметно. В больнице он продолжал работать, создавая натюрморты, портреты и фантазии. В больнице Врубеля посещал поэт Валерий Брюсов, став его другом. Результатом этой дружбы стал прекрасный портрет поэта, рождавшийся долго и требовавший от Брюсова многочасовых сеансов позирования. Это была последняя вспышка гения Врубеля в 1906 году. В 1910 году художник скончался, так и не узнав Мамонтова, который навестил его незадолго до смерти.
Последние годы жизни художника были омрачены потерей зрения, но он продолжал творить, создавая автопортрет, проникнутый мастерством и болью. Его картины, полные поэзии и уникальной яркости, бережно хранятся в музеях, напоминая о гении, чья судьба была трагична, но творчество — вечно.
Литература
- Алленов М. Становление Врубеля. [К 125-летию со дня рождения М.А. Врубеля]. — Юный художник. — 1981. — № 3.
- Бережная К. Михаил Врубель: «чертежи, похищенные у Вечности». Разбираем детали знаменитых картин художника / https://www.culture.ru
- Брюханова Ю. Красота и истина Михаила Врубеля. К 165-летию художника / https://vokrugknig.blogspot.com
- Врубель Михаил Александрович. Виртуальный Русский музей
- Журавлёва Е. Волшебная кисть. [К 100-летию со дня рождения М.А. Врубеля]. — М.: Изобразительное искусство ИЗОГИЗ, 1958.
- Михаил Александрович Врубель, 1856-1910: выставка произведений: каталог к 100-летию со дня рождения / М-во культуры СССР, Гос. Третьяковская галерея; [сост.: О. А. Живова и др.]. — М.: Искусство, 1957.
- Столяров Б. Михаил Врубель. Девочка на фоне персидского ковра / Юный художник. — 1987. — № 4.
- Устинов Н. О художнике Врубеле / Костёр. — 1978. — № 8.