Уникум и маг среди художников, «алхимик света», преобразивший привычные образы природы в нечто захватывающее…
Световые состояния. Иллюзия присутствия. Единство земного и небесного. Как художнику удалось найти такую невероятную силу воздействия красок?
Размышляя об Архипе Ивановиче Куинджи, невозможно отделаться от ощущения встречи с чем-то по-настоящему удивительным. Среди картин, которые чаще всего считают «визитной карточкой» мастера, благодаря их популярности, узнаваемости и влиянию, называют полотна: «После дождя», «Берёзовая роща» (обе датируются 1879 годом), «Лунная ночь на Днепре» (1880).
В.М. Васнецов. Портрет художника Архипа Ивановича Куинджи, 1869 г.
Куинджи не просто изображал свет. Он мастерски владел им, играл им, подчинял своей воле. Его величественные горы Кавказа после дождя полны свежего воздуха, влажной зелени и играющих лучей солнца, пробивающихся сквозь тучи. Его берёзовая роща – не просто деревья, а воплощение летнего солнечного дня в средней полосе России. Кажется, лучи проникают сквозь листву, вступая в зелёное пространство света и теней. Его лунная ночь – не просто тёмное полотно с лунным диском, это состояние завораживающего великолепия. Кажется, сам воздух пропитан серебристым сиянием луны, отражающейся в воде.
В диалоге с природой Куинджи улавливал её самые сокровенные моменты, настроения, скрытую мощь. Его украинские, крымские, кавказские пейзажи дышат подлинностью, хотя преображены индивидуальным восприятием художника.
Архип Куинджи всегда был немного загадкой. Он не раскрывал секрета своей техники, а это лишь подогревало интерес к его работам. Его смелость в использовании цвета, его стремление к максимальному эффекту, его способность создавать на холсте нечто, казалось бы, невозможное – всё это делало его настоящим новатором. Он опередил своё время, показав, как можно использовать живописные средства для передачи не только внешней красоты, но и внутреннего ощущения.
И.Н. Крамской. Портрет художника Архипа Ивановича Куинджи, 1870 г.
Произведения Куинджи оказали огромное влияние на последующие поколения русских художников. Многие видели в нём образец того, как идти своим путём и не бояться удивлять.
Картины живописца и сейчас продолжают завораживать. Когда видишь «Лунную ночь на Днепре», понимаешь, что природа обладает невероятной красотой и тайной. Возможно, именно в этом заключается истинная сила искусства Куинджи – в его способности вызывать сильные эмоции, пробуждать воображение и напоминать нам о той удивительной красоте, которая окружает нас в мире.
Архип Иванович Куинджи родился в Мариуполе в семье сапожника, рано остался сиротой. Детство его было тяжёлым: он пас гусей, служил у хуторянина, потом у хлеботорговца. Ещё в детстве будущего художника окружала красота южной природы: с края обрыва, где он жил, открывался вид на реку, на огромный купол неба с манящими красками закатов и лунных ночей.
И.Н. Крамской. Портрет А.И. Куинджи, 1872 г.
Новая полоса жизни Куинджи началась после приезда в Петербург, где он стал вольнослушателем Академии художеств. Куинджи любил природу, её многообразную красоту, её просторы. Он искал правды в изображении природы и сумел заставить засверкать краски радостным светом, озаряющим белые стволы берёз и свежую траву. Изображал он и широту полей, и сочную зелень после дождя, освещённую лучами солнца.
Современники художника хорошо помнили 1880 год, когда в Петербурге открылась необычная художественная выставка, на которой показывали всего лишь одну картину. Это была картина «Ночь на Днепре». Правдивое изображение лунного света на этой картине произвело потрясающее впечатление. Куинджи сразу стал одним из самых известных пейзажистов второй половины XIX века.
Архип Иванович был тесно связан с «Товариществом передвижных выставок». Работая профессором пейзажного класса Академия художеств, Куинджи создал общество «Объединение художников». Постоянно помогая молодым художникам, он завещал этому обществу все свои средства. Его стремление делиться своим искусством, устраивая бесплатные показы для народа, говорило о широкой душе и желании сделать красоту доступной.
И.Е. Репин. Портрет художника Архипа Ивановича Куинджи, 1877 г.
Куинджи экспериментировал с разными подходами. Например, его портреты или работы, написанные в более реалистической, менее «световой» манере, зритель, привыкший к его знаменитым пейзажам, может даже не узнать.
К сожалению, время и условия хранения сказались на состоянии произведений искусства. Недолговечные компоненты и пигменты потемнели, морской воздух и сырость унесли красочность.
Ариадна Жукова в своём очерке попыталась разгадать «секрет» Куинджи, увлекательно рассказывая о личности, жизни и творчестве художника. Текст начинается с яркой, почти сказочной истории о бабочке. Прослеживая путь Куинджи от бедности и сиротства к вершинам мастерства через упорство, трудолюбие и природную одарённость (наследство деда-ювелира, «особые глаза»), она приводит известные факты о выставках, отношениях с публикой и птицами. Поступки художника читателю могут показаться странными (кормить птиц, чинить крыло бабочке, закрыть мастерскую).
Автор развенчивает поверхностные предположения публики о «секрете» картин художника (использование перламутра, золота, стекла) и постепенно подводит читателя к пониманию того, что истинный секрет заключается не в технических приёмах, а в отношении живописца к жизни и искусству. Любовь к природе, доброта, сострадание, щедрость, умение делиться знаниями и средствами – именно эти качества привлекали к Куинджи людей и птиц.
А.И. Куинджи. Степь. Нива, 1875 г.
Геннадий Петров тоже разгадывает «секрет» Куинджи, размышляя о феноменальном успехе картины «Ночь на Днепре» и о драматической судьбе его произведений, связанных с экспериментами в области живописных материалов.
Небывалый интерес публики к выставке этой картины можно понять через детали: многочасовые очереди, забитые каретами улицы, личное участие самого художника в организации порядка. Зрители воспринимали полотно не просто как картину, а как живое зрелище, передающее реальные ощущения – ветер, плеск воды, туман.
Писатель анализирует различные версии «секрета» Куинджи: от мистификации (лампочка за холстом) до природного дара. Он видит главный секрет в огромном таланте, умении «увидеть, почувствовать и передать на холсте то, что другим не под силу». «Колдовство» Куинджи, заключающееся в его экспериментах с красками, парадоксальным образом стало источником не только славы, но и «страшной беды» для его работ: шло постепенное угасание красок, потемнение полотен, утрачивались детали.
А.И. Куинджи. Берёзовая роща, 1879 г.
Геннадий Петров, анализируя феномен Куинджи, говорит о риске экспериментов художника, ведь новаторство приводит к непредвиденным последствиям. Он сожалеет о трагической уязвимости работ мастера перед временем и заставляет задуматься о вечном противостоянии творческого порыва и необходимости сохранения созданного.
Илья Репин, будучи современником и близким другом Куинджи, поделился своими наблюдениями в статье «Архип Иванович Куинджи как художник» в 1913 году, впоследствии они вошли в книгу «Далёкое близкое». Он писал об изначальном непризнании художника-самородка, бедного, скромного, имеющего «большие недочёты в образовании». Репин подчёркивал, что Куинджи, несмотря на недостатки, обладал колоссальным природным даром и бунтарским духом: «Односторонен, резок и варварски не признавал никаких традиций».
Куинджи не следовал чужим образцам, а работал над тем, что было ещё неизвестно человечеству, искал новые пути, открывал неизведанные ранее аспекты природы и изобразительного искусства: «Картины его ставили на дыбы благовоспитанных зрителей». Безусловно, смелость и новаторство Куинджи вызывали бурную реакцию у публики, которая привыкла к «традиционным» произведениям.
А.И. Куинджи. Кипарисы на берегу моря. Крым, 1887 г.
Вспоминал Репин смелое изображение украинских хат, залитых «горячими лучами», где «тёмная зелень кажется гранатного цвета»: «Простые украинские хаты… залиты такими горячими лучами заходящего солнца…» Упрёки эстетов сводились к тому, что Куинджи выбирал такие моменты природы, которые могли показаться болезненными для глаз. Однако никто и не думал о своих глазах, когда смотрел на картины Архипа Ивановича, ибо они обладали магнетизмом, который не позволял оторвать взгляда.
Описывая процесс работы Куинджи, Илья Репин объяснял, почему его картины вызывали столь сильные эмоции и споры: «Сильно, не сморгнув, смотрят его буркалы в самую суть создаваемой стихии на холсте». Смелость в выборе моментов природы и использовании цвета, глубокое видение и интенсивная работа подчёркивают уникальность Куинджи.
Ариадна Жукова
Секрет Куинджи
Бабочка сломала крыло.
Судьба её была удивительна: она принадлежала Куинджи. В конце лета он наполнял свой дом живыми бабочками. Поил и кормил их булкой, размоченной в сладкой воде. Многие бабочки жили в его квартире до весны и видели метели и снег за окном...
Как быть с искалеченным насекомым? И художник решился на операцию. Из папиросной бумаги он вырезал недостающую часть крыла и прикрепил её — чем бы вы думали? — человеческим волоском!
И бабочка полетела!
Нужно ли рассказывать об этих мелочах? Да! Потому что они раскрывают нам ту меру любви и уважения, которые художник питал ко всему живому.
«Странности» были присущи многим великим художникам и ученым. Леонардо да Винчи, например, не разрешал в своём присутствии причинить вред ничему живому: ни животному, ни насекомому, ни даже растению. Лист на дереве смять не разрешал.
А.И. Куинджи. Зима. Пятна света на крышах хат, 1890-1895 гг.
Странные поклонники были в Петербурге у художника Архипа Ивановича Куинджи. Мало какая картина в России пользовалась такой славой, как его «Лунная ночь на Днепре». Он осмелился открыть необычную выставку — одного произведения. Причём при искусственном свете, наглухо занавешенных окнах. Это была выставка, которая свела петербуржцев с ума: длинные очереди жаждущих посмотреть её выстраивались на улице Морской. Не смешиваясь с толпой, богатые ожидали в экипажах. Более бедные терпеливо стояли, прикрываясь зонтиками, под ветром и дождём. И все яростно спорили:
— Конечно, секрет! У художника есть секрет: картина написана на перламутре!
— Да нет, не на перламутре: на чистом золоте, говорят.
— А я вам точно скажу, господа: картина написана на стекле. Понимаете? На простом стекле! А за нею горит фонарь!
— Ах ты боже мой! Скорее бы очередь подошла! Я как гляну — сразу угадаю секрет!..
Вороны и галки Петербурга ничего не знали про картину «Лунная ночь на Днепре». Они знали другое: в строго определенный час поднимается на крышу дома темноволосый бородатый человек и щедро их кормит. Как уж сообщали об этом пернатые друг другу, неизвестно! Но перед часом кормления стаи птиц сидели на окружающих крышах и терпеливо ждали Куинджи. И он ни разу не обманул их ожиданий.
И — странно сказать — было нечто общее, между тем, что привлекало к Куинджи людей и птиц. Это безмерная любовь к природе. Именно она заставляла его жалеть и кормить птиц, подклеивать бабочке крыло, и она же позволяла ему переносить на свои картины свет луны, блеск звёзд, туман, плывущий над лугами.
Не на перламутре, не на золоте или стекле была написана «Лунная ночь» Куинджи — обыкновенными масляными красками на обыкновенном холсте. Но зрители этому не верили. Они входили в освещенный искусственным светом зал, подходили к картине — и споры умолкали. Торжественная тишина охватывала их. Высоко в небе, выйдя из пелены облаков, ярко сияла на холсте маленькая круглая луна. Дух захватывало от сознания безмерной высоты, с которой она светила. А внизу сверкал Днепр. Он искрился, мерцал, трепетал, медленно плыл под луною, и величавое движение великой реки было под стать величию неба. «Мерцание природы под этими лучами — целая симфония,— писал Иван Николаевич Крамской, — могучая, высокая, настраивающая меня, бедного муравья, на высокий душевный строй: я могу сделаться на это время лучше, добрее, здоровее, словом, предмет, для искусства достойный».
А.И. Куинджи. Эльбрус. Лунная ночь,1890-1895 гг.
«Такой другой картины нет в целом мире...» — утверждали журналы. И картину купил великий князь Константин. Произведение, которое жаждали увидеть тысячи любителей искусства. радовало теперь только его вельможные очи. Более того: отправляясь на фрегате в кругосветное плавание, великий князь взял его с собой. Под какими небесами любовались луною над Днепром? Этого мы не знаем. Но от морского воздуха картина почернела. Предвидя это, писатель И.С. Тургенев пытался уговорить великого князя оставить её в России. Тщетно!..
Опасаясь за недолговечность сияющих, мерцающих, трепещущих красок, И. Крамской предложил составить своего рода протокол, чтобы засвидетельствовать, что в 1880 году «Ночь на Днепре» вся была «наполнена действительным светом и воздухом, река действительно совершала величественное течение и небо было настоящее, бездонное, и глубокое».
Как пришёл в искусство её автор, удивительный человек и художник? Вся жизнь, все поступки обрусевшего грека Архипа Куинджи были необычайны, как и его картины. Родился он в бедной семье сапожника. Но сама фамилия «Куинджи» хранила воспоминание о деде-ювелире, серебряных и золотых дел мастере: по-турецки ювелир — «куюмджи». Не его ли художественный талант унаследовал Куинджи, не блеск ли золота и серебра, так волшебно преображавшихся под искусною рукою деда, перенёс он в картины? В четыре-пять лет мальчик остался круглым сиротой. В одиннадцать он стал совершенно самостоятелен.
Кто измерит муки и тайные слёзы, которые скрывал от всех гордый мальчишка? Кто расскажет нам, как вспыхнула в нем любовь к красоте и нищий мальчик понял: он художник? В тринадцать лет по выжженной земле Крыма пришёл в Феодосию — к волшебнику-маринисту Айвазовскому, который умел писать луну и солнце, передавать сияние облаков и прозрачность воды. Но. как говорят, великий художник разрешил мальчику только покрасить забор. Так начался длинный путь в большое искусство. В трудные годы учебы Куинджи работал ретушером у фотографов: с десяти утра до шести вечера, а с четырех утра до десяти занимался живописью. И в 1868 году, 26-летний, он получил звание свободного художника за картину «Татарская деревня при лунном освещении на южном берегу Крыма».
У Куинджи были особые глаза. «Есть прибор — измеритель чувствительности глаза к тонким нюансам тонов,— писал Репин.— Куинджи побивал рекорд к чувствительности до идеальных точностей». И, пользуясь своей необычайной способностью, он писал те явления природы, часто мимолётные, которые так волнуют сердце человека и которые русской живописи были до сих пор почти неподвластны. Он изображал радугу, туманы, пурпурные отблески заката на белой стене украинской хаты, пятна лунного света на заснеженных еловых ветвях, уснувшие ночью горы — великолепные, торжественные, занимающие полнеба. Эти полотна он писал как бы «от себя», храня в памяти сотни виденных закатов. Опирался на этюды, сделанные со снайперской точностью и отражавшие медленное угасание лучей солнца, сгущавшийся на глазах туман, узенький месяц-молодик на небе, посеребривший зеркало широкой реки...
Картины Куинджи становились событиями дня. Они очаровывали и властно вовлекали в искусство людей, до сих пор им не интересовавшихся. Показом просторов России стало его полотно «Берёзовая роща». «Лунная ночь на Днепре» словно бы превратила в живопись прозу Гоголя. Былинным духом повеяло на зрителя от затуманенного «Днепра утром». Слава Куинджи гремела по России.
И вдруг он совершил новый необычный поступок — закрыл свою мастерскую и в зените признания и славы перестал выставляться. «...Я увидел,— объяснял он,— что больше так не сумею сделать, что голос стал как будто спадать». Но голос его не потерял силы: после смерти художника, через тридцать лет затворнической работы, зрители увидели его новые вещи: «Красный закат», как бы охвативший огнём полмира, «Ночное», тревожащее и бередящее сердце своей тонкой печалью.
Но вне мастерской жизнь мастера была на виду. Пуская в оборот деньги, заработанные на картинах, он разбогател — факт необычный для русского художника. Его богатства, как кисть его и сказочный глаз, принадлежали искусству. Со всей присущей ему страстью он принялся преподавать в Академии художеств. Ввёл новый порядок: раз в неделю на шесть часов он раскрывал двери академической мастерской для всех, кто бы ни захотел посоветоваться с ним о тайнах пейзажа. Он, маститый художник, с необычайной щедростью отдавал секреты искусства в руки всех, кто хотел их взять!
С учениками Куинджи жил одной семьей. Летом юноши работали в его крымском имении, зимой писали окрестности Петербурга. И когда лишь один из них, талантливый Пурвит, удостоился от академии зарубежной поездки, Куинджи с этим не согласился.
— Эт-то... вы все должны ехать,— заикаясь от волнения, сказал он.— В мае месяце я с вами поеду за границу...
И поехал. Тринадцать молодых художников за его счет увидели чудеса музеев Берлина и Дрездена, Вены и Парижа...
Можно сказать, что школа Куинджи не распалась со смертью художника: оставив небольшие деньги жене, он завещал весь свой почти миллионный капитал Обществу имени А. И. Куинджи на поддержку юных талантов. «Куинджи любил учеников,— писал учившийся у него Н. Рерих.— Это была какая-то особенная любовь».
...Ах, как много современников ломало голову над «секретом» Куинджи!
— Я нашёл его, нашёл! — закричал однажды ученик В. Орловский.— Он очень прост. Признайтесь, Архип Иванович, вы пишете пейзажи сквозь цветные стекла! — Он вынул из кармана алое, тёмно-синее, голубое стекло и по очереди посмотрел в них одним глазом:
— Видите, как обобщает!.. Совсем как у вас!
Куинджи засмеялся...
Его секретом была та «особенная любовь» — любовь к природе, доброта к человеку, сострадание к бабочке, ненароком сломавшей лёгкое цветное крыло...
Геннадий Петров
Секрет Куинджи
Осенью 1880 года в Петербурге произошло чудо. Чтобы увидеть это чудо, к помещению Общества поощрения художеств на Большой Морской улице стекались толпы людей. Длинным хвостом очередь тянулась по лестнице, по обеим сторонам тротуара. Кареты теснились сплошной вереницей от самого подъезда до Невского проспекта и дальше — до улицы Гоголя. Ждали часами. Время от времени на лестницу выходил хозяин чуда, крепкий широкогрудый человек с огромной копной вьющихся черных волос до плеч. Это был художник Архип Иванович Куинджи. Немного растерянный, взволнованный, он старался навести хоть какой-нибудь порядок, разбивал ожидающих на группы, успокаивал нетерпеливых...
В небольшом зале висела картина «Ночь на Днепре». Все, кто хоть раз увидели это удивительное полотно, навсегда запомнили зеленоватую ленту реки, живую рябь воды, волшебный свет луны. Поражённым зрителям казалось, что они чувствуют на лице дуновение ветра, слышат тихий плеск волн, видят, как движутся белёсые клубы тумана...
Не было ни одной газеты в столице, которая не посвятила бы картине и её автору нескольких восторженных статей.
Одни называли его гением, другие — колдуном, третьи — фокусником. Да, многие люди считали, что Куинджи просто дурачит их. Они верили, что в холсте проделана дырка, за которой кроется лампочка и светит вместо нарисованной луны так, словно, это луна настоящая. Даже некоторые собратья по искусству ломали головы и строили самые невероятные предположения, чтобы разгадать «секрет» Куинджи. Они не понимали, что главный «секрет» художника Куинджи — его огромный талант, умение увидеть, почувствовать и передать на холсте то, что другим не под силу.
И всё-таки коллеги, называвшие Архипа Ивановича колдуном, кое в чём были правы. Художник годами «колдовал» над красками, искал и находил новые сочетания. Эти-то поиски во многом принесли автору шумную славу, а его произведениям — страшную беду.
Ещё в те дни, когда все петербургские ценители искусства ломились на выставку Куинджи, знаменитый художник, глава передвижников, Иван Николаевич Крамской писал: «Меня занимает следующая мысль: долговечна ли та комбинация красок, которую открыл художник? Быть может, Куинджи соединял вместе краски... которые находятся в природном антагонизме между собой и по истечении известного времени или потухнут или изменятся и разложатся до того, что потомки будут пожимать плечами в недоумении: от чего приходили в восторг добродушные зрители?»
А.И. Куинджи. Облако, 1898-1908 гг.
Шли годы, и опасения Крамского начали сбываться. Постепенно всё больше и больше угасали зеленоватый лунный свет на глади реки, багровые отблески заката на белых стенах украинских мазанок, золотые солнечные лучи на стволах берёз. В слое краски происходили какие-то реакции. Картины катастрофически темнели. Изображение на них сделалось едва различимым. Почти всему наследию замечательного мастера грозила гибель.
Как спасти полотна Куинджи? Их судьба взволновала всех любителей искусства. Известные всему миру картины надолго исчезали со своих мест в залах музеев. Теперь над ними «колдовали» реставраторы, учёные. И картины возвратились на свои места. Правда, угроза не миновала. Полотна Куинджи ещё «больны» и всё время находятся под пристальным наблюдением. Им пока ещё не удалось полностью вернуть прежний облик. Специалистам ещё предстоит найти главную причину этой беды. Виноваты ли недоброкачественные материалы? Или, как считал Крамской, всё дело в противоестественном сочетании красок?
Илья Репин
Далёкое близкое
О Куинджи
Тогда жизнь учащейся искусству молодежи лепилась на чердаках Академии художеств, где скромным бедняком появился и А. И. Куинджи. И появления его вначале никто не заметил. Он был с большими недочетами в образовании, односторонен, резок и варварски не признавал никаких традиций. Как истинный гений-изобретатель, он шел от своего природного ума. Его гений мог работать только над чем-нибудь еще неизвестным человечеству, не грезившимся никаким художникам до него.
Некоторые картины его ставили на дыбы благовоспитанных зрителей, особенно вот эти простые украинские хаты, что с особой пластичностью поместились на круче. Картина залита такими горячими лучами заходящего солнца, при которых темная зелень кажется гранатного цвета. Сколько споров возбуждал этот чистый, горячий свет на белых хатах, щедро нарумяненных финальным лучом заката! Все тонкие эстеты упрекали Куинджи в бестактности: брать такие резкие моменты природы, от которых больно глазам. Но никто не думал о своих глазах — смотрели не сморгнув: не оторвать, бывало...
А.И. Куинджи. Море. Крым, 1898-1908 гг.
Труднее всего вообразить в наше время новизну всех этих мотивов. Вся стая работавших тогда пейзажистов ждала и с жадностью набрасывалась на каждый новый эффект мага и волшебника. Разругав громко на все корки Куинджи за всякое его выступление, противники не могли удержаться от подражания и с азартом старались выскочить вперед со своими подделками. Но главным камнем преткновения была иллюзия тона в оригиналах и сила гармонии в отношении теней и света.
...Живо представляю: долго стоит он на расстоянии шагов пятнадцати перед своей картиной; сильно, не сморгнув, смотрят его буркалы в самую суть создаваемой стихии на холсте; кажется, лучи его зрения уже мне, зрителю, видны — так они сильны и остры...
1913 год
Литература
- Безрукова-Долматовская М. Архип Иванович Куинджи /Мурзилка. — 1998. — № 9.
- Воротынцева К. Мастер дел золотых: [к 175-летию со дня рождения художника Архипа Куинджи]/ Свой:
- Журнал Никиты Михалкова. Приложение к газете «Культура». — 2016. — № 1.
- Живопись Куинджи / http://kuinje.ru/shedevr.php
- Жукова А. Секрет Куинджи / Юный художник. — 1983. — № 5.
- Жукова А.С. Искусство говорит с семнадцатилетними: Беседы с руководителем искусствоведческого кружка. — М.: Просвещение, 1970.
- Петров Г. Секрет Куинджи / Хранители красоты // Хочу всё знать! — 1966. — С. 205-215.
- Петров Г.Ф. Идём по Русскому музею. — Л.: Лениздат, 1982.
- Репин И.Е. Далёкое близкое. — Л.: Художник РСФСР, 1986.
Сведения об авторах
Жукова Ариадна Степановна (1925–2003) — журналист, публицист, педагог, автор книг о творчестве русских и советских художников.
Петров Геннадий Фёдорович (1933–2017) — журналист, прозаик, главный редактор журнала «Искусство Ленинграда», автор искусствоведческих книг и очерков.