Главная
Следуем дорогой познания
Учитель и ученик, хранитель ценностей и их искатель, преодолевая пустыню первой отчуждённости, вступают в оазис взаимопонимания.
Ищем ценностно-смысловые ориентиры
Если учитель мечтает стать мастером, он должен принять обет нескончаемого поиска, обретения, хранения и передачи знаний.
Труд отзовётся в учениках
Преподавание - это пробуждение образов, воплощённых в слове, на холсте, в самой природе. Именно образ помогает раскрыть способность к творчеству.

Диктанты

Тексты с заданиями помогут подготовиться к контрольному диктанту с грамматическими заданиями.
Подробнее

Писатели

Расширяем свои представления о жизни и творчестве писателей, чтобы глубже понять их произведения.
Подробнее

Художники

Входим в мастерскую художников и открываем для себя самобытный мир искусства.
Подробнее

Белая роща

Родные места! Тихая, скромная красота знакомых тропок, рощиц, луговин. Разве можно пройти мимо равнодушно? Первым делом заметишь, какие изменения тут, пока тебя не было.

Вот и герой очерка В. Кулагина, возвращаясь домой, вспоминает дорогие сердцу картины, мудрого деда, случайно открытый родничок. Жизнь продолжается, меняется, а Белая роща стоит!

 

В. Кулагин

Родник сердца

Только скроется дощатое здание тихого полустанка и побежит по холмистому полю знакомая тропка, невольно начинаешь подгонять время: когда же, когда встанут на пути дозорные берёзы Белой рощи?

Белая роща!

Тут уж идёшь не спеша, пытаясь угадать, приметить, что изменилось вокруг с того последнего посещения. И лишь у Марфиного оврага, откуда видны уже вершины тополей, взметнувшихся над деревней, снова убыстряешь шаг. Потому что знакомая тропка обещает много интересных встреч и среди них одну, главную.

Ясно помню то утро послевоенного года, по-осеннему хмурое, знобкое. Хрустит под колёсами телеги матовый ледок лужиц, неторопливо плывут над избами серые, в палевых подпалинах облака. Я мысленно понукаю лошадь: «Скорее, скорее к Волчьему займищу!» Впереди, бросив на солому вожжи, сидит мой дед Михаил и почему-то не спешит. Что ему Волчье займище — лесная глухомань, о которой нам, малышне, столько наговорено всякой страшной всячины!

Перед спуском к реке дед всё же прихлестнул лошадь, и сразу в телеге что-то начало греметь и поскрипывать, а на первой же колдобине так тряхнуло — только держись.

Проезжаем багряный осинник. Снова тряска, жнивье и дорога, уходящая круто к горизонту, где золотится узкая полоска желанного займища.

— Полежи, не скоро ещё. — Дед остановил лошадь, перетряхнул в телеге солому и, до глаз укрывая меня тужуркой, сказал: «Не бойсь, разбужу, как приедем».

Проснулся я от тишины. Дед, подтягивая подпругу, тихонько ворчал на лошадь, потом легко снял меня с телеги. Где это мы? Не видно просвета в хитром переплетении ветвей осин и берёзок, над которыми зеленеют верхушки высоченных сосен. Вот уж и впрямь колодец: вверху изломанный круг неба, а здесь дно с жёлтым бугорком копны посредине.

После двух таких полян-колодцев неожиданно ослепительной показалась лесная луговина. Словно вкопанные остановились перед нею деревья, боясь переступить запретную черту, откуда начинался колкий ковёр скошенной отавы. И столько здесь было воздуха, так горели на этом ковре пёстрые крапины осенних листьев, что даже слабый след колеи выглядел неестественным, чужеродным.

Пока дед укладывал на телегу сено и старательно ладил воз, я носился по луговине, собирая самые яркие листья. Дед не обращал на меня внимания, только прикрикнул незлобиво, чтобы я не смел подходить близко к оврагу, который виднелся метрах в трёхстах от копны.

Этого было достаточно. Разве можно устоять перед искушением заглянуть с обрыва в отпугивающий полумрак!

Осторожно раздвинув ветви черёмухи, ступил я на мягкую дернину, но та сразу подалась и рухнула вниз. Не знаю, успел ли я вскрикнуть, но испугаться наверняка не успел — уж слишком стремительным был этот спуск. Опомнился я на дне оврага, целый и невредимый, без единой царапины. Хотел выбраться наверх, но, как ни старался одолеть по своему же следу коварную крутизну, всё напрасно: земля осыпалась под ногами, забиваясь в ботинки, колючие плети ежевики цепляли рубашку, и не за что было ухватиться руками. Оставалось звать на помощь деда, а до его прихода отыскать место поотложе. Медленно побрёл я по дну оврага, пытаясь различить в зарослях светлую полоску новой осыпи, и вдруг совершенно случайно наткнулся на родник. Словно нитка из клубка, струился от него по скату узкий ручеек, такой беспомощный с виду: захочешь — спокойно перегородишь ладонью. Но беспрерывно работали в песчаном ложе родника крохотные вулканчики, и в кипении их струй чувствовалось что-то могучее, непреодолимое.

Здесь, около родника, и нашёл меня дед.

— Смотри, родничок какой! — воскликнул он с нескрываемым удивлением. Потом зачерпнул осторожно в горсть воды, медленно выпил, причмокивая. — Смотри-ка, хороша! Ну вот теперь будем знать, откуда наша речка течёт.

Так я узнал, откуда течёт наша речка, и гордился, что первым открыл её исток, пусть случайно, но всё же сам. А повзрослев, понял, как по-доброму хитро поступил тогда дед. Нет, не был ему родник тайной за семью печатями, но он не мог, не хотел отнять у меня радость первооткрывателя.

И ещё он, наверное, понимал, что удивления детства остаются с человеком на всю жизнь. Они, как светлые родники, согревают сердце, наполняют его гордостью за родные края, краше которых не сыскать.

Вот о чём каждый раз вспоминаю я, когда встают на пути дозорные берёзы Белой рощи. И мне приятно и легко оттого, что так же шумит она и кажется такой же огромной другим ребятишкам, что сегодня приходят сюда.

Вот почему я так тороплю время. У меня ведь впереди столько радостных свиданий. И с речкой, и с Волчьим займищем, и с моим тихим родником.

Конечно, беспрерывен бег времени, и многое обновилось вокруг. И когда я ранним утром отправляюсь из села привычной дорогой через осинник к жнивью, с гордостью примечаю и новые добротные фермы, и строгие мачты высоковольтки, и широкую ленту асфальта, что пропадает в займище. Всё это приметы нашего роста, неукротимого движения вперёд. И с каждым годом их будет всё больше и больше. Но так же будут открывать впервые для себя мальчишки исток их реки. И узкая эта полоска ручейка как нить пройдёт через многие поколения.

Мне приятно сознавать, что у сегодняшних мальчишек добрые сердца. Я любуюсь молодыми соснами, которых не было тогда, — их вырастили ребята из школьного лесничества, смотрю на стройные тополя, стерегущие покой реки, и не могу сдержать волнения. Если такие заботливые руки у юных, если так благородны их помыслы, значит долго красоваться и расцветать моим заветным местам. Да только ли моим!

У каждого из нас есть свои родники сердца. Их горячие ключи согревают самое высокое чувство на земле — любовь к Родине. Родина входит в нашу жизнь светлыми опушками детства и год от года ширится и растёт, распахивая перед нами всё новые и новые просторы.

Последние материалы


Учебный год приближается к концу, и именно весной составляются планы на будущее: формируются списки учебников, утверждаются образовательны...
27-03-2019 15:57
Задача проекта «Литературный компас» — оценить ту книгу, которая вызывает наибольший читательский интерес, является популярной, модной. Со...
25-03-2019 17:06
Пришло время, когда ошибки истории исправляются: теперь в мировом искусстве найдено достойное место для работ Казимира Малевича. ...
23-02-2019 19:22
23 февраля — праздник Армии и Военно-Морского Флота. Его празднует вся страна и каждая семья: в каждой семье есть солдаты-ветераны или сол...
23-02-2019 19:12
22 февраля в лицее прошёл конкурс-фестиваль гражданско-патриотической песни, посвящённый Дню защитника Отечества. ...
23-02-2019 18:11
Для оформления проектно-исследовательских работ можно использовать наши рекомендации. ...
03-02-2019 09:40